Заметки кита, живущего на суше

Национальный парк Паанаярви

Wed, 20 Aug 2008 04:50:38 GMT

День второй

Прогулка по озеру.

Это экипаж:

Скала Рускеакаллио («Красная скала»):

На берегу устроена стоянка: дровник, кострище, беседка со столом:

И отсюда начинается тропа к водопаду. Но идти совсем недалеко, и гул воды слышен сразу.

Водопад Мянтюкоски:

А это одни лишь верхние каскады (для масштаба):

Сейчас кажется, что там первобытная глушь, но рядом с водопадом была большая деревня в 70 хуторов, школа, мельница. В лесу до сих пор видны остатки строений.

А это снова стоянка на берегу:

Никак не могу налюбоваться на отражение облаков в воде. Но, на самом деле ветер стих всего на полчаса, а потом снова пошла рябь и отражение пропало.

Это показалась родная гавань:

Национальный парк «Паанаярви»

Tue, 19 Aug 2008 08:38:29 GMT

День первый

Пару слов про сам парк «Паанаярви». Расположен он вот так:

Читаешь «Калевала» и «Лоухи» на карте и чувствуешь, что въезжаешь в Похьёлу, во владения хозяйки Севера – злобной колдуньи Лоухи.
После получения Финляндией независимости в 1917 году озеро Паанаярви оказалось на финской территории. Перед войной это был популярный туристический центр, а тут были деревни и люди жили. После войны 1939 года территория отошла к России, жители бежали, дома разрушили. Когда тут были немцы, финны вернулись в свои дома, а в 1944, в связи с наступлением советских войск, бежали в такой спешке, что бросали скот, белье на веревках и обед на печи.
Потом очень долго тут была погранзона, и въезд был запрещен.
Парк создан в 1992 году, как я понимаю, при деятельном участии финнов, которые очень нужна была возможность посещать эти места. А у нас тут уже были планы построить плотину и поднять уровень озера, а также устроить на горе Нуорунен горнолыжный курорт. (Вообще природопользование в Карелии более чем варварское).
Сейчас парк невероятно популярен, домики на весь сезон бронируются еще в марте, в первый же день, как можно подавать заявки. В июле-августе и палаточное место – проблема. Я так полагаю, что финские турагентства регулярно выкупают чуть ли не половину мест. Финнов в парке много, так что даже егеря немного говорят по-фински.
Дорога от Пяозерского, где находится современный визит-центр парка с компьютерами, интернетом и запахом кофе, – грунтовая. Эти сто километров едешь часа три.

На горизонте показалась гора Кивакка:

Мост через Олангу – главную реку парка:

Ну, вот мы приехали, поставили палатку, осмотрелись и пошли гулять.

Озеро Паанаярви:

Просто цветочки понравились:

А это выход кварцевой жилы. На фото не очень эффектно, но в скале она, в смысле жила, долго тянется. Меня всегда такие вещи впечатляют.

А потом Гога пошел ловить рыбу, а я стояла рядом и за него болела. Он поймал три радужные форельки, и у нас была уха.

На фото – исток Оланги, там где она вытекает из озера. В парке всюду расставлены таблички, где можно ловить, а где – нет. У самого истока ловить нельзя, только через двадцать метров:

Эх, дороги...

Sun, 17 Aug 2008 08:25:08 GMT

Вернулась из Карелии и с Кольского.
Рассказ будет чуть позже. Я пока еще не пришла в себя. А пока показываю просто несколько фотографий дорог (и обочин).

Еще надо сказать, что на день рождения, случившийся за пару дней до поездки, муж подарил мне новую камеру, а сын – широкоугольный объектив. Так что я осваивала новую технику в полевых условиях.

Дорога от Вытегры до Лодейного поля ужасна. Увидев наконец после пыльной грунтовки асфальт, Гога ускорился, ну, и результат налицо.

Это мы едем в визит-центр национального парка «Паанаярви», где у нас забронировано палаточное место:

Кордон национального парка:

Вдали видно Пяозеро:

На горизонте – тундры Кольского полуострова:

А это дорога от Кандалакши до Умбы:

Остановка на закате. Мусор, конечно, портит пейзаж, зато правда жизни:

Очень мы любим дорогу по северной части Ладожского озера:

Карельские коровки (там же):

Это уже пошла Ленинградская область:

Шиповник над речкой:

Уезжаю

Sat, 02 Aug 2008 11:21:57 GMT

Завтра рано утром уезжаем в приполярную Карелию и на Кольский полуостров. На обратном пути планируем заехать в Сортавалу и Питер.
Всем счастливо! Вернусь через две недели.

Третьяковка на Крымском валу

Mon, 28 Jul 2008 06:57:35 GMT

Очень скучаю вот по этой картине из Третьяковки.

Василий Рождественский
Северная ночь. 1930

Музей почему-то убрал ее в запасники и уже много лет не достает.
Изображение с сайта www.art-catalog.ru, только они зачем-то обрезали края, так что правильнее, наверно, писать, что "фрагмент картины".

А дело в том, что я тут в пятницу ходила с подружками на выставку «Третьяковская галерея открывает свои запасники». Сначала мы решили подняться на третий этаж к постоянной экспозиции. В общем, давно я так не злилась.

Похоже, год от года картин на стенах все меньше. В половине залов уже сто лет висит какая-то графика, которую можно, конечно, по случаю показать на выставке, но потом – в запасник, где ей самое место. А там, где живопись, – полупустые стены. Где Шагал, где «Гранатовая чайхана» Волкова, где Сарьян, где Василий Рождественский 30-х годов? Почему напротив женского портрета Альтмана висит автопортрет художника Шилова? Что он делает в отделе искусства 20-х годов? И где портрет Ахматовой работы того же Альтмана? Натюрморт «Сирень» Кончаловского они, такие добренькие, на выставке из запасников показали. А натюрморт с лимоном и синим стеклом, что раньше висел рядом с «Сиренью»? Где он, спрашивается? Залы с 1950-х по 2000-е вообще закрыты до 11 августа.

Если бы Третьяковка в Лаврушинском убрала бы больше половины картин, то все, наверно, заметили бы. А тут – тишина!

Что там у них творится, кто бы мне объяснил.

Женское счастье - муж в командировке

Sat, 19 Jul 2008 11:50:41 GMT

Я на самом деле люблю, когда муж уезжает (главное, чтоб ненадолго и нечасто). Я сразу начинаю романтически грустить и воображать себя женой полярника...

Под катом соответствующая по настроению песенка Майи Кристалинской, и небольшой (совсем небольшой) рассказ о ней для юных френдесс, которые, наверно, и имени такого не слышали.

Майя Кристалинская – была такая милая лирическая певичка в начале 60-х. Но судьба у нее получилась трагическая. Сначала у нее в возрасте 29 лет обнаружили злокачественную опухоль. Ей сделали операцию, и с тех пор она выступала с косынкой на шее, чтобы было не видно шрама. Но популярна она была необычайно. Косынка даже добавляла интереса.
А потом в 1970 году председателем Гостелерадио был назначен Сергей Лапин – личный друг Брежнева и патологический антисемит. Он вычищал из эфира всех, у кого были еврейские фамилии. Майя Кристалинская была еврейка наполовину, но по отцу, так что ее тоже никуда не пускали. (Из-за этой кампании, кстати, невинно пострадал Валерий Ободзинский, который был тут совершенно ни при чем).
После того, как ее выперли с радио и телевидения, она, между прочим, занялась переводом и перевела с немецкого воспоминания Марлен Дитрих. А потом у нее умер муж, ну и через год ее самой не стало.
Такая вот печальная судьба.
Мне, честно говоря, не очень нравится, как Майя Кристалинскя пела в 70-х. Напора стало много и легкомыслия мало. Но это со многими из советских эстрадных артистов происходило, даже трудно сказать, почему.

Парочка фотографий

Wed, 09 Jul 2008 07:14:38 GMT

Вот уже и половина лета позади. А ведь только что все полыхало цветами:

Венёв

Mon, 30 Jun 2008 10:16:47 GMT

В воскресенье мы съездили в город Венёв Тульской области. Занесло нас туда случайно, мы почти ничего про город не знали, и чего от него ожидать не представляли. Знали только, что он довольно старый.
Погода была фантастическая: то солнышко, то ливень. Поэтому на небе темные тучи, а свет – яркий. Вечером на обратной дороге видели множество радуг, но, возвращаясь в Москву в воскресенье вечером, я обычно даже не заикаюсь о том, чтобы остановиться и поснимать. Спутники не так поймут.
Ну, и снимала я как-то очень рассеяно. У меня были свои чисто фотографические идеи, и я в основном думала о них, а не о том, чтобы задокументировать все достопримечательности. Поэтому отчет не полный. Так церковь Богоявления 1766 года я фотографировать не стала, потому что не было контрастного освещения. Рву на себе волосы, но уже поздно.

Это Венёвский женский монастырь:

На главной площади города, которая называется Красной, стоит одинокая колокольня. Похоже, была еще большая церковь, но, по-видимому, пострадала от обстрела и была снесена. На колонах колокольни видны следы снарядов. Мы нашли в стене винтовую лестницу, и по ней Гога забрался на верхнюю площадку, а я посередине пути струсила. Но сфотографировала окошко на уровне первого яруса, где трава растет:

Народу там почти не видно. Рядом с колокольней бродят куры и пасутся козы.

А это палаты XVII века. Говорят, самое старое гражданское строение в Тульской области:

Речка Венёвка. Она впадает в реку Осетр недалеко от города:

А это «Центр досуга – Рандеву», т.е. местный бордель. На втором этаже в окошке постоянно сидит девушка, как в витрине. Та еще достопримечательность, конечно, но чтобы подобное заведение существовало вот так, ни от кого не прячась, я еще нигде не видела.

Все фактические сведения отсюда.

Картинки с выставки

Tue, 24 Jun 2008 05:43:52 GMT

Вчера вечером мы съездили на Чистопрудный бульвар, где сейчас выставка фотографий Дэвида Дубиле «Подводный мир».

Чтобы приобщиться к высокому фотоискусству мы взяли с собой бутылочку крымского портвейна Приват и кусочек сыра. Когда в бутылке ничего не осталось, я побежала смотреть фотографии и сама фотографировать, а Гога остался сидеть на скамеечке и смотреть «на девчонок, на весенних девчонок и немного на парней». Атмосфера там легкомысленная, уличные музыканты играют кантри, а девчонки ходят такие, что закачаешься.
Под катом еще шесть фотографий.

На графских развалинах

Mon, 23 Jun 2008 08:15:55 GMT

Мы тут съездили в город Муром (о нем будет следующий пост), а по дороге заехали в Муромцево и посмотрели замок графа Храповицкого. Да, и хотя название «Муромцево» звучит похоже на «Муром», но расстояние между ними – 150 км.

Усадьба построена 1884 - 1889 годах архитектором Бойцовым по заказу крупного лесопромышленника графа Храповицкого.
В общем, замки с башенками нравились богатым русским людям еще в девятнадцатом веке. Видно, это в крови. Но размах потрясает.

Усадебный дом:

Когда-то перед домом был величественный каскад фонтанов. Сейчас там все заросло кустарником, но чаши с кирпичными стенами еще остались, надо смотреть под ноги.

Церковь действующая, святой великомученицы царицы Александры. Но никакой реставрации, судя по всему, не проводилось. Фасад зашит рубероидом и выглядит, как сарай.

Конный двор:

Тут было общежитие сельскохозяйственного техникума, но потом случился пожар, и с тех пор здание стоит в таком виде.

По обе стороны от конного двора очень похожие постройки:

Но для чего они предназначались, сказать не могу.

Двойственное впечатление от усадьбы. С одной стороны, жалко, что все рушится, с другой стороны, я представляю чувства, которые вызывала такая нарочитая роскошь. Классические дворцы екатерининских вельмож понятны и не противоречат здравому смыслу, да и время было другое. Но конюшня в неоготическом стиле с башенками… Лучше бы господин граф в Европе собственность купил. Подстраховался, так сказать.

Кроспост в arch_heritage

О, теперь слова мне нужны. Да пребудут в связи дружной

Fri, 20 Jun 2008 11:47:47 GMT

Недавно я цитировала «Песнь о Нибелунгах» в переводе Корнеева. И в обсуждении возник вопрос: это звучит по-русски так похабно из-за того, что переводчик в точности воспроизвел стихотворный размер, или «размер не имеет значения», а просто «головой работать надо».
Продолжая рассуждения на тему верности оригиналу, хочу показать два разных перевода другого героического эпоса – «Витязя в тигровой шкуре». Один – Константина Бальмонта («Витязь в барсовой шкуре»), а другой – Николая Заболоцкого.
К сожалению, оригинал по-грузински, и сравнить не получится. Но у меня есть подозрения, что Бальмонт стремился сохранить хитрую рифмовку, а Заболоцкий сделал так, чтобы по-русски было красиво.
Под катом два отрывка. (Бальмонта можно прочитать один катрен и успокоиться. А Заболоцкий прекрасен.)

Бальмонт:

Петь напев четырестрочно – это мудрость. Знанье – точно.
Кто от бога – полномочно он поет , перегорев.
В малословье много скажет. Дух свой с слушателем свяжет.
Мысль всегда певца уважит. В мире властвует напев.

Как легко бежит свободный конь породы благородной,
Как мячом игрок природный попадает метко в цель,
Так поэт в поэме сложной ход направит бестревожный,
Ткани, будто невозможной, четко выпрядет кудель.

Вдохновенный – в самом трудном светит светом изумрудным,
Грянув словом многогудным, оправдает крепкий стих.
Слово Грузии могуче. Если сердце в ком певуче,
Блеск родится в темной туче, в лете молний вырезных.

Кто когда-то сложит где-то две-три строчки, песня спета.
Всё же – пламенем поэта он еще не проблеснул.
Две-три песни – он слагатель, но когда такой даятель
Мнит, что вправду он создатель, он упрямый только мул.

И потом, кто знает пенье, кто поймет стихотворенье,
Но не ведает пронзенья, сердце жгущих, острых слов,
Тот еще охотник малый и в ловитвах не бывалый.
Он стрелою запоздалой к крупной дичи не готов.

И еще. Забавных песен в пирный час напев чудесен
Круг сомкнется, весел, тесен. Эти песни тешат нас,
Верно спетые при этом. Но лишь тот отмечен светом,
Назовется тот поэтом, долгий кто пропел рассказ.

Заболоцкий:

Стихотворство – род познанья, возвышающего дух.
Речь божественная с пользой услаждает людям слух.
Мерным словом упиваться может каждый, кто не глух.
Речь обычная пространна, стих же краток и упруг.

Испытаньем иноходцу служит дальняя дорога,
Игроку – удар искусный, если мяч рассчитан строго.
Для певца же дело чести – ширь стихов, богатство слога.
Он и сам коня осадит, увидав, что речь убога.

Если вдруг в стихотворенье речь становится невнятна,
Присмотреться стихотворцу и полезно и приятно:
Увидав свою ошибку, он попятится обратно
И, геройски в мяч ударив, победит неоднократно!

Кто два-три стишка скропает, тот, конечно, не творец.
Пусть себя он не считает покорителем сердец.
Ведь иной, придумав глупость, свяжет рифмою конец
И твердит, как мул упрямый: "Вот искусства образец!"

Небольшой стишок – творенье стихотворца небольшого,
Не захватывает сердца незначительное слово.
Это жалкий лук в ручонках у стрелочка молодого:
Крупных он зверей боится, бьет зверушек бестолково.

Мелкий стих подчас пригоден для пиров, увеселений,
Для любезностей веселых, милых шуток, развлечений.
Если он составлен бойко, он достоин одобрений.
Но певец лишь тот, кто создан для значительных творений.

Казнь леди Джейн Грей в картинках

Fri, 13 Jun 2008 11:40:48 GMT

Леди Джейн Грей была дочерью Генриха Грея, маркиза Дорсета и леди Фрэнсис Брэндон, внучки короля Генриха VII по женской линии. Она с детских лет отличалась выдающимися способностями и получила прекрасное образование – честолюбивые родители, по-видимому, собирались выдать ее за Эдуарда VI. Когда стало ясно, что Эдуард умрет, ее выдали за Гилфорда Дадли, и ее свекор, по совместительству лорд-протектор, убедил умирающего Эдуарда VI завещать престол ей, чтобы к власти не пришла католичка – Мария. Леди Джейн не одобряла этой затеи, но ее, как водится, никто не спрашивал. Ее возвели на престол, и девять дней она пробыла королевой (Nine Days Wonder), а потом к власти пришла Мария, как и полагалось по закону. Джейн посадили в Тауэр, и Мария, в общем-то, не сразу ее казнила. Но тут отец Джейн примкнул к восстанию Томаса Уайета, и тогда уж леди Джейн и ее мужа потащили на эшафот. Ее казнили 12 февраля 1554 года, когда ей еще не исполнилось и семнадцати лет.

А это картина Поля Ипполита Делароша «Казнь леди Джейн Грей», (1834)

Деларош (1797–1856) был одним из самых популярных художников своей эпохи. В его время в моде были авантюрные исторические романы в духе Вальтер Скотта, и вообще история, и поэтому он, как пишет энциклопедия «Кругосвет», выбирал «острые драматические сюжеты». Еще там пишут, что он прославился точностью в передаче деталей костюмов исторических персонажей, но в случае «Казни леди Джейн Грей» (1834) мы видим, что он почти во всем наврал.
Леди Джейн Грей казнили не в ее комнате, а на улице, и волосы у нее, наверняка, были убраны, а не распущены по плечам, и корсетов из китового уса во времена леди Джейн Грей не было, ну, и много чего еще.
Согласно исторической хронике Джейн Грей держалась очень мужественно до последнего момента, но когда ей завязали глаза, она потеряла ориентацию и впала в панику. Тогда чья-то рука помогла ей нащупать колоду и тем самым вернуть самообладание.
Картина огромная, во всю стену. Посетители «Национальной галереи» в Лондоне ее любят.

Под катом еще одна картинка.
Было еще девять, но пали жертвой претензий правообладателя (или не правообладателя, но разбираться неохота).

Американец Джордж Виттинг Флагг
«Казнь леди Джейн Грей»
1835 год
Художник признавался, что сначала хотел изобразить казнь Марии Стюарт, но выяснил, что к моменту казни она была уже не так молода и свежа, и поэтому решил переделать ее в леди Джейн Грей.

«Песнь о Нибелунгах» в переводе Ю.П. Корнеева

Thu, 12 Jun 2008 10:14:07 GMT

Был шаг его столь тяжек, что из-под ног бойца
Взлетали струи крови вверх до самого лица.

В восьмом номере «Невы» за 2007 год, напечатана «повесть», Владимира Захарова, «Сокровище Нибелунгов». Не знаю, почему это названо «повестью», но в сущности это воспоминая о Ленинграде 70х-80х, и о Юрии Петровиче Корнееве, переводчике «Песни о Нибелунгах».

Захаров не литератор, он адвокат по уголовным делам, но, как он пишет, Корнеев с ним «нянчился, пестовал захудалый талантишко» (имеется в виду талант поэта и переводчика). Все, что касается Корнеева, написано в жанре панегирика, и, в общем, верность старшему другу и учителю хорошая вещь, достойная уважения. Однако, как это часто бывает, друзья рассказывают такое, что враги писать постеснялись бы. Так вот, Захаров пишет:

Спустя какое-то время, когда мы сблизились и я стал частенько бывать у Ю. Б. (Корнеева, S.M.) в гостях, он рассказал мне о главном переводческом подвиге своей жизни — “Песни о Нибелунгах”. Разумеется, сам Корнеев, как всякий подлинный мастер, никогда не употреблял по собственному адресу пафосных слов, скорее, наоборот, снижал. И это замечательно! В орденах нуждаются посредственности, а Мастер — “сам свой высший суд”, для него свершение — счастье, и никакие “бляхи” не могут ни усилить его, ни ослабить.

“Песнь о Нибелунгах” — главный, наиболее значимый и, чего уж там, подавляюще громадный памятник германского эпоса. “Песнь о Нибелунгах” — это две тысячи триста семьдесят девять рифмованных строф на средневерхненемецком. Не строк, повторяю, а строф! Не стихов, а четверостиший! Две тысячи триста семьдесят девять… В конце 60-х годов прошлого века столичный поэт-переводчик Лев Гинзбург (в транскрипции Корнеева — Левка Гинзбург) переводит и издает эпическую поэму Вольфрама фон Эшенбаха “Парцифаль”. Ю. Б., который в разговоре со мной охарактеризовал Л. Гинзбурга как редкий случай симбиоза “поэта и дельца”, понял, что следующим поползновением “Левки” по логике вещей станут “Нибелунги”. Корнеев не считал Гинзбурга бездарью, но был глубоко убежден, что в его “усредненном” переводе “Песнь о Нибелунгах” поблекнет и в таком недопустимо бледном виде останется навсегда, потому что, учитывая чудовищный размер текста, на альтернативный перевод ни у кого не хватит духу. Корнеев не мог этого допустить, и он решил спасти “Нибелунгов” от Гинзбурга. Сделать это, в рассуждении Ю. Б., можно было одним-единственным способом — перевести самому. Не говоря худого слова, Корнеев засел за работу. Ушел из мира. Его подвиг во славу культуры длился… тринадцать месяцев! К концу работы воспалился седалищный нерв, причиняя нестерпимую боль, а на правом, опорном, локте протерлась кожа…

Но он сделал. Сделал!

Корнеев отправил машинопись в Москву, в издательство Академии наук СССР, имея в виду знаменитую серию “Литературные памятники”. Издательство это при советской власти было подлинным олимпом: в редколлегии почти сплошь академики и члены-корреспонденты, рядовой и сержантский состав — профессора. Корнеевские “Нибелунги” нырнули в академическую утробу и там, казалось, умерли. Безмолвие длилось месяц, другой, третий… “Ни звука из ее груди” не вылетало много-много месяцев. Я бы на месте Ю. Б. не выдержал, полез бы на стену, закидал письмами… А Корнеев, прошагавший от звонка до звонка и финскую, и Отечественную, умел терпеть.
Наконец его вызвали. Корнеев явился. Академик Жирмунский не то чтобы свысока, но на дистанции, одобрил перевод в общем и целом, а потом обратил внимание переводчика на следующий “спорный” фрагмент:

Хотя и охраняли особу королей
Двенадцать великанов, лихих богатырей,-
Что толку? Поднял Зигфрид свой Бальмунг, добрый меч,
И великаньи головы в траву упали с плеч.

Семь сотен нибелунгов он истребил в бою,
А те, кто помоложе, страшась за жизнь свою,
Его молили слезно, чтоб соизволил впредь
Он их землей и замками как государь владеть.

Затем воздал воитель двум братьям-королям,
Хоть, жизни их лишая, чуть не погиб и сам:
С ним бой затеял Альбрих, мстя за своих господ,
Но карлик поражение изведал в свой черед.

Не смог и он тягаться с противником таким.
На гору победитель взлетел, как лев, за ним,
Плащ-невидимку отнял, и в плен был Альбрих взят.
Вот так во власти Зигфрида и оказался клад.

Я привела кусочек тут чуть больше, чем у Захарова, ну, и оригинал:
Da hatten sie zu Freunden   kühne zwölf Mann,                      
Die starke Riesen waren:   was konnt es sie verfahn?
Die erschlug im Zorne   Siegfriedens Hand
Und siebenhundert Recken   zwang er vom Nibelungenland.

"Mit dem guten Schwerte,   geheißen Balmung.                         
Vom Schrecken überwältigt   war mancher Degen jung
Zumal vor dem Schwerte   und vor dem kühnen Mann:
Das Land mit den Burgen   machten sie ihm unterthan.

"Dazu die reichen Könige   die schlug er beide todt.                
Er kam durch Albrichen   darauf in große Noth:
Der wollte seine Herren   rächen allzuhand,
Eh er die große Stärke   noch an Siegfrieden fand.

"Mit Streit bestehen konnt ihn   da nicht der starke Zwerg.         
Wie die wilden Leuen   liefen sie an den Berg,
Wo er die Tarnkappe   Albrichen abgewann:
Da war des Hortes Meister   Siegfried der schreckliche Mann.

— Как же так, уважаемый Юрий Борисович, — молвил академик. — Вот это слово (Tarnkappe, S.M.) переведено “плащ-невидимка”, тогда как по-немецки оно всегда означало “шапка-невидимка”, это общеизвестно. В академическом издании, знаете ли, такое недопустимо!

Ю. Б. заранее мне объяснил, что, конечно же, зная по-немецки с детства, соображал, где шапка, а где плащ. Но шапка не лезла в строку, а плащ в самый раз проходил. И вот он поискал в словарях и, конечно, нашел.

— Видите ли, — сказал Корнеев Жирмунскому, — я разделяю ваши опасения, однако словарь Пауля находит вполне допустимым такой вариант перевода…

Словарь Пауля — это вроде нашего Даля: наилучший толковый словарь живого немецкого языка со всеми его диалектами. Академик раскрыл, прочел, порозовел.

— Да! — с виртуозно прикрытой досадой воскликнул вельможный филолог. — Паулю виднее!

Комментировать это нет смысла, тут уж не убавить, не прибавить, как говорится.

Широко известна статья А.Я. Гуревича, где он отмечает все исторические несуразицы перевода «Песни о Нибелунгах». Но, по мне, это не главный недостаток.

У меня, по большому счету, две претензии: во-первых, просторечная и разговорная лексика соседствуют с возвышенным слогом: «а те, кто помоложе» стоит рядом с «его молили слезно». А во-вторых, есть масса мест, где просто непонятно, что происходит, логика и последовательность теряются. Как, например, понимать: «Затем воздал воитель двум братьям-королям». Что собственно он с ними сделал? Ну и откуда взялся Альбрих, который вдруг с ним затеял бой? Его тут не стояло!

В общем, зря так торопился Корнеев спасать «Песню о Нибелунгах» от Гинзбурга. Теперь бы, по хорошему, нужно снова перевести. Но кто возьмется за такую работу? «Теперь нам больше не у кого отрубить ТАКУЮ голову»

Рыбинск

Tue, 03 Jun 2008 09:20:47 GMT

Здесь мой причал и все мои друзья...

Это памятник поэту Льву Ошанину на набережной в Рыбинске.

Выехали мы из Москвы в субботу, в 6:20 утра, а без чего-то семь уже стояли в пробке на Ярославке, в Тарасовке. Но дальше поехали относительно свободно.

Надо сказать, что Рыбинск меня потряс. Он не древний, поэтому ни в какое "Золотое кольцо" не входит, и главная достопримечательность там - городская застройка XIX века. Рыбинск тех времен можно с полным правом назвать "городом вольного богатства". Именно тут был центр российской хлебной торговли, хлебная биржа, мукомольные заводы. Здешние купцы действительно ворочали миллионами. И еще здесь происходила перегрузка на суда, способные ходить по мелководным верховьям Волги. В сезон в Рыбинск, население которого составляло 7 тыс. человек, стекалось до 23 тысяч человек, нанимавшихся на работу бурлаками и крючниками. Т.е. это был крупный портовый город с соответствующей романтикой.

Я не хочу кокетничать и говорить про "говнофотографии", но, к сожалению, когда ты в городе на один день, у тебя нет возможности дождаться, пока солнце уйдет и будет светить в спину, а не в камеру. В общем, город невероятно прекрасен, фотографии этого не передают.

Преображенский собор

Мучной гостиный двор построен в конце 18-нач.19 вв. Внутри - Мытный рынок

Колоритный рыбный прилавок на Мытном рынке

Бывшая Хлебная биржа. Теперь там краеведческий и художественный музей. (Я на самом деле люблю ходить в провинциальные музеи. Впечатлений от двух картин вполне хватает на неделю. Мне там запомнился Бялыницкий-Бируля (зимнй пейзаж) и Баранов-Россине (пейзаж с лодками). Еще там есть Серебрякова, но она мне в душу не запала).

Бывшая усадьба купцов Наумовых

Пожарная каланча, 1912 г.

Бывший костел (1910 г.). Католическая община образовалось из поляков, которых сюда ссылали после восстания 1864 года. Теперь там студенческий клуб.

А это дом купца Гордеева рядом с костелом.

Не знаю, что за дом. Балкончик понравился.

Кинотеатр "Центральный" в стиле "конструктивизм", построенный, ясное дело, после революции 1917 г.

В первый момент, как я увидела это здание, у меня аж дух захватило. Есть в таком наивном стремлении к красоте что-то очень трогательное и человечное. Но сейчас, к сожалению, все вот в таком состоянии:

И этот дом тоже очень жалко:

А это просто подворотня на Соборной площади

На обратном пути мы заехали в Тутаев, но теперь уже на правый берег Волги и сфотографировали Воскресенский собор (1678 года, постороен артелью ярославских мастеров). Храм огромный, невероятно нарядный, весь в изразцах - просто праздник!

Домой вернулись к десяти часам вечера.

Социологический опрос

Thu, 22 May 2008 16:02:29 GMT

Исследование проводит группа филологов и социологов под руководством профессора, доктора филологических наук Г. Г. Хазагерова.

Основные цели исследования:
- изучение стратегии и тактики современного художественного перевода;
- изучение рефлексии переводчиков, их профессионального самосознания.

Там же дальше приведены вопросы, сроки и адрес, по которому присылать ответы.

Вопросы опубликованы на сайте школы перевода В.Баканова, но проводит опрос независимая организация, и чем больше переводчиков с разными взглядами примут в нём участие, тем полнее и объективнее будет результат. Участникам придётся указать свои фамилии, поскольку организаторы просят назвать по меньшей мере две опубликованные книги, но данные эти увидит только руководитель проекта.

Результаты обработки обещают к началу осени, они будут опубликованы в печати и на нашем сайте, конечно, тоже.

Вопросы, на мой взгляд, интересные, хотя бы тем, что многие из них я сама бы не догадалась себе задать, а если ответивших будет много, то, наверное, будут интересными и результаты :)

Кросспост приветствуется.

Подробнее о самой идее в блоге В.Баканова.

Thu, 22 May 2008 09:55:09 GMT

"Критика перевода: критерии оценки и методы"

Издательство «Валент» проводило в музее Николая Островского «заседание клуба переводчиков», посвященное критике перевода. Выступали: Дмитрий Владимирович Псурцев, Дмитрий Михайлович Бузаджи и Виктор Константинович Ланчиков(на фотографии слева направо). Все с кафедры перевода МГЛУ.
Мы ходили с kdm17, а там случайно, как водится, встретили azangru.
Под катом краткий отчет. (Довольно скучный).
Дисклеймер: Я пыталась записывать, и воспроизвожу по своему конспекту. Диктофона у меня нет, поэтому я только пересказываю чужие слова, и могу невольно исказить мысль, если мне послышалось что-то свое.

Первым выступал Дмитрий Михайлович Бузаджи:
Он говорил, что перевод – это практическая деятельность для получения результата, и поэтому критерии ее оценки совершенно необходимы.
При выработки критериев они на кафедре перевода МГЛУ следуют за В.Н. Комисаровым, А.Д. Щвейцером и Я.И. Рецекром и говорят про «адекватность и эквивалентность» и про то, что хороший перевод «производит ту же коммуникативную функцию, что и текст оригинала». При этом синтаксис и лексика оригинала вторичны. Такой подход, по мнению, Д.М. Бузаджи дает переводчику свободу в отличие от необходимости передавать формальную сторону.
Далее приводилась классификация переводческих ошибок, разрабатываемая для каких-то сугубо практических целей, поэтому не буду на ней останавливаться. Было отмечено, что хотя смысловые ошибки считаются самыми грубыми, редактору труднее всего выправить ошибки грамматические и лексические.
Возник также вопрос о единице анализа: абзац, в котором полностью отсутствуют логические связи и все смешалось в кашу, – это одна ошибка или много?

Виктор Константинович Ланчиков остановился на практике рецензирования:
Он говорил, что рецензии бывают трех видов:
а) академические (отзывы на работы студентов, например),
б) рецензии для конкретной организации,
в) рецензия для широкой публики.
Сходство всех этих типов – функциональное, а разница в целевой аудитории. Одну и ту же рецензию можно исполнить в трех вариантах.
Особо В. К. Ланчиков остановился на ответственности рецензента. Критикуя перевод в присутствии переводчика, рецензент не позволит себе беспочвенных утверждений, вроде тех, что встречаются у «сетевых критиков», он должен быть готов отвечать за каждое свое слово.
В качестве примера он привел рецензию на студенческий перевод. Оригинал был яркий и динамичный, а перевод показался «дубовым» и вялым. Но студенту нельзя сказать, что перевод «дубовый» и этим ограничиться. Проанализировав текст, В.К. пришел выводу, что динамизм пропал из-за употребления составных глагольных сказуемых. И это уже можно рассказывать студенту.
В рецензиях для широкой публики существует опасность подмены функции. Рецензия – не способ самовыражения пишущего. После блистательных рецензий Чуковского и Норы Галь все ждут чего-то развлекательного, написанного легко и непринужденно, но не стоит подменять легкостью стиля легкость мысли.

Прежде, чем приступить к рецензированию, надо определиться, какова была стратегия переводчика, и тогда рассматривать все дальнейшее в рамках этой стратегии. Следует выписать для себя все плюсы и минусы данной работы, посмотреть, какого рода ошибки преобладают. И только потом делать выводы. Было также отмечено, что рецензенты, как правило, не знают, что сказать о достоинствах перевода, просто дежурно хвалят и все.

Дмитрий Владимирович Псурцев привел примеры:
а) безответственности сетевой критики перевода «Гарри Поттера»,
б) ошибочной переводческой стратегии, делающей бессмысленным подробный анализ перевода. (Речь шла о «Гордости и предубеждении» Анастасии Грызуновой. Зачитывались отрывки.)

Он также говорил, в каких случаях, по его мнению, особенно нужна рецензия на перевод:
а) «Важные книги» (имеются в виду книги, ставшие супербестселлерами),
б) Новые переводы классических произведений.
в) «Убитые» переводом книги.

Публика собралась довольно странная. И вопросы были несколько диковаты. Например, что делать со студентом, если он принес на занятие машинный перевод, плачет и говорит: "А я переводил!"

Но я все-таки вылезла с вопросом: "Как быть, если толково и подробно написанная рецензия, на которую у человека ушло много работы, отвергается "по определению". Дмитрий Михайлович Бузаджи на это ответил: "Пена уйдет, а квалифицированная и ответственная рецензия через несколько лет станет классикой".

Еще там продавали «Мосты. (Журнал для переводчиков)». И еще я купила «Англо-русский словарь библеизмов для всех и каждого» М.Загота. Выяснила, что "see eye to eye" это библеизм и глубоко задумалась.

Сомерсет-хаус

Tue, 20 May 2008 10:19:08 GMT

Разбирала свои старые фотографии, сделанные еще на пленку, ну и решила кое-что отсканировать и показать. Качество получается еще то, но тут уж ничего не поделаешь.

Для начала про Сомерсет-хаус. Как-то про всякие достопримечательности Лондона нам все известно с детства из школьных "топиков", но про Сомерсет-хаус я ничего не знала, и случайно забрела туда, когда шла по Стрэнду. Собирались тучи, но со стороны реки светило солнце, поэтому такое освещение. Вход со Стрэнда, кстати, - какая-то непримечательная подворотня.

Первоначально Сомерсет-хаус принадлежал Эдварду Сеймуру, герцогу Сомерсету. В 1539г. он получил от короля Генриха VIII участок земли на берегу Темзы, а после смерти Генриха, когда корона перешла к малолетнему Эдуарду VI, Сеймур стал лордом-протектором и 1549 г. начал строительство дворца.

Это он, Эдвард Сеймур

(Между прочим, Томас Сеймур, который был женат на вдове Генриха VIII – Катерине Парр и приставал к будущей королеве Елизавете со всякими глупостями, - это его младший брат)

Эдвард Сеймур был человеком порядочным и способным к состраданию. В связи с этим, он пытался в законодательном порядке ограничить практику «огораживания» за что и поплатился. Матерый интриган и совершенно беспринципный политик Джон Дадли, граф Уорик, сумел сколотить коалицию против Сеймура и сначала лишил его власти, а потом и вовсе казнил (сфальсифицировав подпись Эдуарда) в 1552 году. При этом все его имущество Сеймура, включая Сомерсет-хаус, перешло казне.

Джон Дадли

(Хоть это к делу и не относится, но хочу сказать, что и сам Дадли плохо кончил. Он попытался после смерти Эдуарда возвести на престол свою невестку – леди Джейн Грей, и, когда Мария, старшая дочь Генриха VIII, все-таки пришла к власти, она первым дело приказала казнить бедную Джейн Грей, а потом уж и Джона Дадли. И как он ни вилял, ни принимал католичество и т.д., ничего его не спасло.)

А в Сомерсет-хаусе поселилась принцесса Елизавета (когда ее выпустили из Тауэра) и жила там несколько лет, пока не стала королевой.

Потом была гражданская война и революция. Парламент попытался продать Сомерсет-хаус в частные руки, но желающих не нашлось.
После Реставрации Генриетта-Мария вернулась и устроила во дворце перепланировку и реконструкцию по проекту Индиго Джонса. А потом еще случился Великий лондонский пожар, после которого дворец восстанавливал Кристофер Рен.

И он стал вот такой:

После Славной революции дворец пришел в запустение, и в 1775 году его снесли и решили построить на этом месте образцовое общественное здание, т.к. в английской столице ощущалась нехватка помещений для государственных нужд.

В 1776 началось строительство современного здания, которым руководил Уильям Чемберс. Проект использовал чертежи Индиго Джонса, в частности воспроизводился фасад со стороны Темзы. Чемберс посвятил строительству Сомерсет-хауса последние двадцать лет своей жизни, и многие из тех, кто работал там под его началом впоследствии сами стали знаменитыми архитекторами и конструкторами. Потом достроили еще одно крыло, устроили набережную, т.е. здание не совсем такое, каким его замыслил Чемберс.

В здании разместили Адмиралтейство, а также различные юридические службы и архивы. Потом решили отдать помещения музеям – Институту Курто и Гилбертовскому собранию ювелирных изделий. В эпоху Перестройки в Сомерсет-хаусе выделили помещения под экспозиции питерского Эрмитажа. Планировалось, что одна выставка будет сменять другую, но, видно, что-то не срослось. И тут же находится Королевский колледж искусств.

Это внутренний двор:

Я тогда часа два бродила по всему Сомерсет-хаусу, искала, где же коллекция импрессионистов Института Курто. В результате случайно забрела в собрание ювелирных изделий, оказалось тоже очень интересно.

Летом во внутреннем дворе работают «танцующие» фонтаны,

а зимой, говорят, – каток.

Калязин, Борисоглебск, Ростов

Sun, 11 May 2008 06:50:04 GMT

Поездка получилась просто чудесная, невероятно вдохновляющая. Я даже забывала снимать.

Это Калязин

Потом Борисоглебск. (Я вообще очень нежно люблю это место. Там мало туристов, и поэтому связь времен там чувствуется особенно остро).

Церковь Сергия Радонежского в Борисоглебском монастыре (Надвратная, очень величественная, огромная. Может, доживем до той поры, когда там начнутся службы и можно будет попасть внутрь.)

Церковь Иоанна Предтечи в Борисоглебском монастыре (1682)

Это мы на звоннице.

А это лестница на смотровую площадку на северо-восточной башне. Если присмотреться, то там наверху видна чья-то голова для масштаба.

Вид сверху:

Церковь Сретения Господня над северными воротами. (Спиной к нам – тетенька сотрудник музея, которая ведет нас в тайное место, где продают билеты и запускают на стену. С указателями там плохо. И если бы мы случайно не увидели людей на звоннице, мы бы так и не догадались, как попасть в музей).

В Ростовском кремле мы побродили совсем чуть-чуть. Времени было половина пятого, музеи уже закрывались, посетители расходились. Фотографий, к сожалению нет.

А потом мы зашли в Спасо-Иаковлевский Димитриевский монастырь. Это тоже в Ростове, на берегу озера Неро. Купола монастырских церквей всегда очень красиво смотрятся над озером при въезде в город.

Слева направо: церковь св. Дмитрия Ростовского (1795-1801), церковь Иакова, епископа Ростовского и вплотную к нему собор Зачатия св. Анны (1686)
Под Иаковлевской церковью был т.н. «пещерный» храм. Он располагался ниже уровня земли и в него не проникал дневной свет. В храме была устроена "пещера" — точное подобие Гроба Господня в Иерусалиме. После закрытия монастыря пещерный храм был разорен, в 2001 г. начато его восстановление.

А это я в «подобающем» виде:

Дом Коммуны в Смоленске

Tue, 06 May 2008 17:21:07 GMT

Когда affection_28 показала мне на эту руину (между прочим, памятник культуры федерального значения) и сказала, что это конструктивистский дом 30-х годов, я даже не поверила. Но оказалось, все правда.

Дом построен по проекту Олега Алексеевича Вутке, профессора Московского архитектурного института. Сказано, что хотя дом и спланирован в конструктивистском стиле, но архитектор внес много "интересных и нетипичных деталей". Я так понимаю, имеются в виду скругленные углы и узорная кирпичная кладка.

В семиэтажном доме не планировалось ни водопровода, ни канализации, ни лифта. Внутренняя планировка предполагалась мобильной, с использованием временных перегородок. При всем при том, дом Коммуны представлялся своим создателям действующей моделью идеального жилища: огромные общие кухни, комнаты отдыха, детские... Были предусмотрены даже "помещения для половых сношений". (Я не буду развивать эту тему, но всякие антиутопии бледны по сравнению с реальностью. Оруэллу такое и не снилось).

Самого Вутке (он был немцем по национальности, 1891 г.р.) в 1938 году арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Германии и расстреляли на Бутовском полигоне.

В годы Великой Отечественной войны Дом коммуны сильно пострадал, но в 1949 году был восстановлен и вплоть до 80-х годов там жили люди.

Мценск, Овстуг, Рославль

Mon, 05 May 2008 07:43:50 GMT

Сейчас вдоль дорог все цветет белым цветом: черемуха, вишня, яблони. В общем, красота.

Привокзальная площадь в Мценске:

(Розовая это водонапорная башня прямо напротив вокзала. Вместе они потрясающе смотрятся: бирюзово-салатовый вокзал и розовенькая башня, но, естественно, на широком угле они заваливаются к центру, поэтому показываю по отдельности.)

Просто придорожный пейзаж:

А дальше Овстуг - усадьба Тютчева.

Пока мы там бродили, я сплетничала мужу про личную жизнь Федора Ивановича и доказывала, что в стихах можно писать "огнь".

И напоследок Рославль. (Брянск я пропущу, потому что это такая дыра, такая дыра...)

Еще должна сказать, что по выходным музеи не работают ни в Рославле, ни в Смоленске. Действительно, кому может понадобиться в выходные пойти в музей?